24 октября И.И Мечниковым было инициировано экстренное заседание Общества одесских врачей (ООВ); Н. Гамалея, рассказав «О применении на одесской БС пастеровского метода предохранения от бешенства», «камня на камне не оставил от нападок клеветников». Позже Николай Федорович утверждал: «В результате агитация против пастеровского метода в России была пресечена в корне»; эта фраза и вошла в советскую историю.

Но на заседании 24 октября (как и 6 сентября, когда Н. Гамалея выступал с докладом «О видоизменении пастеровского метода») не все члены ООВ были на его стороне. А когда 1 ноября доктор Я. БАРДАХ сделал сообщение «О предохранении от бешенства собак, зараженных путем трепанации», давний оппонент И.И. Мечникова доктор К.К. ИСКЕРСКИЙ ответил содокладом «По поводу метода Пастера». Карл Карлович сомневался и в том, что прививка яда бешенства сама по себе не может вызвать болезнь, и в манипуляциях со статистикой, с помощью которых сторонники метода Пастера доказывали его эффективность:

«Из всего сказанного вытекает следующее: сомнение относительно возможности заражения прививаемого, помимо передачи собачьего бешенства укушением, то есть от пастеровской вакцины, не устраняется; сравнительное и тем более абсолютное преимущество пастеровского метода имеющимися данными не доказано.

Свидетельства, выдаваемые врачами в удостоверение бешенства укусившей собаки, не могут быть признаны доказательными. Они носят характер формальности для избежания ответственности перед собственной совестью и общественным мнением на тот случай, если укушенный субъект умрет от бешенства, так как лечиться и умереть все же успокоительнее для света, чем умереть не лечившись, особенно по совету врача.

Все запасались удостоверениями бешенства укусивших животных как паспортом, без которого доступ к прививке затруднялся. И каждый врач выдавал эти удостоверения безостановочно уже потому, что выдавший ничем не рисковал, а не выдавший подвергался упрекам и нареканиям. Невольно рождается вопрос: кому делали прививки? Несомненно, укушенным, но были ли все эти укушения причинены бешеными животными? Конечно, нет.

Новорожденный при таком блеске метод Пастера, в сиянии которого участвовала главным образом слава самого автора, а крупные цифры удачных прививок подавляли ничтожные дроби неудач, больше всего обуял наше отечество. Поэтому и стали так быстро расти прививательные институты в России. Другие европейские народы были осмотрительнее».

Основания для сомнений были – так, Н. Гамалея решил не включать в статистику пациентов, умерших во время курса прививок, а потом и тех, кто скончался в первые недели после лечения (вакцина, мол, еще не обеспечила устойчивости против болезни). А настоящие показатели смерти от вакцины он просил держать в тайне – 20.01.1887 г. Николай Федорович писал И. Мечникову: «Я ездил в Лондон к Горсли и убедился, что Смит умер от прививок. Таких случаев – сообщаю Вам под полным секретом – имеется 5–6». Зато к числу излеченных относили всех не заболевших привитых независимо от того, когда и кем они были укушены и были ли укушены вообще:

«Доктор Костицын высказал серьезное обвинение против ПС: «При доступности для местных обывателей лечения прививками каждый житель с малейшей царапиной является на станцию, и никто не получает отказа. По-видимому, все такие случаи, по большей части сомнительные, принимаются в расчет при вычислении процента выздоравливающих».

Газетная шумиха вокруг бешенства порождала в среде обывателей подлинный психоз:

«В «Новом Времени» приведен рассказ одного петербургского профессора, посещавшего одесскую БС, будто бы на последней делаются прививки без всякого разбора всем желающим. Так, г-же Х. делали прививку, а между тем оказалось, что она вовсе не была укушенной, а только боялась, что ее могут укусить».

«Один господин обратился в одесскую ПС с вопросом: нужно ли подвергнуть прививкам мать и трех дочерей, пивших сырое молоко коровы, признанной бешеной?».

«В Киеве разбирался иск в 93 руб. 90 коп. хозяина гостиницы г-на Тишевича к г-же Чельцовой. Собака г-жи Чельцовой, остановившейся в гостинице, укусила женщину, жившую там же, и г-н Тишевич потребовал с г-жи Чельцовой деньги за уничтожение и обеззараживание вещей, соприкасавшихся с бешеным животным».

«Феодосий Моргун, сын которого был укушен бешеной кошкой и затем подвергнут пастеровским прививкам в Одессе, сообщает: когда он привез сына в Киево-Подольское духовное училище, то, по настоянию врача, несчастного мальчика как опасного не только не приняли в училище, но еще потребовали, чтобы домохозяин доносил о его здоровье каждые 3 дня. Вследствие этого мальчика никто не принимает к себе на квартиру».

К. Искерский напомнил, что из-за спешки «тысячи привитых в Париже у Пастера, а сотни у нас в Одессе оказались леченными несоответствующим способом, что есть одно и то же, что не лечившимися» – ведь лишь спустя год применения парижской технологии ее «видоизменил» встревоженный неудачами Н. Гамалея:

«Когда появились первые случаи смерти между получившими иммунитет на бумаге, то есть окончившими курс прививок, то Пастер объяснил печальный исход огромными ранениями вследствие укушений волками и внесением яда бешенства в огромном количестве. Когда затем стали умирать и укушенные собаками, и притом при незначительных ранениях, то  доктором Гамалеей была придумана двойная инкубация. Но и самая спешная и своевременная прививка не обходилась без смертей.

Грустный факт, что метод лечения Пастера, так много обещавший, а еще более нашумевший, оказался в первозданном виде несостоятельным. Объяснение причины в 6 раз большей смертности на одесской ПС, чем у Пастера, могло быть еще вероятнее, если бы наши кролики были в 6 раз меньше французских».

Последняя фраза – намек на тот фактор, с помощью которого Гамалея объяснял неудачи: «Опыты на одесской станции убедили меня, что мозги, будучи взяты от наших мелких кроликов (весом в 1–1,5 кг, тогда как в Париже кролики весят 2,5–3 кг), могут быть в жаркое время года совсем не ядовиты. Теперь, вследствие усовершенствования метода, то есть повышения его интенсивности, успешность его выросла в 11 раз».

Современные зарубежные историки, однако, не столь оптимистичны в оценках:

«После консультаций с Пастером Гамалея остановился на интенсивном методе, который включал инъекции препаратов спинного мозга в возрасте от 14 до 2 дней дважды в день, с двухкратным повторением всей серии. В более острых случаях применялись три курса обработки, доходящие до 1-дневного препарата.

Риск при интенсивной обработке был значительным; она сопровождалась более высокой смертностью и даже переносом бешенства. Однако одесская станция продолжала применять интенсивный метод до середины 1890-х гг., считая его оптимальным. За готовность рисковать она платила жестокую цену – смертность пациентов одесской БС была самой высокой среди станций по борьбе с бешенством в России».

Согласно отчету Медицинского департамента за 1886 г., на Петербургской ПС прививка была сделана 134 пациентам, умерло 3 человека; в Одессе «привит 381 больной, умерло 13 и 7 во время лечения». Газеты в 1887 г. пополняли одесский мартиролог – преимущественно детьми:

«В ночь с 16 на 17 июля в Одесской городской больнице умер от водобоязни мальчик 8 лет Добржицкий, искусанный бешеной собакой 4 июля. На одесскую БС больной прибыл 7 июля, прививки ему делались каждые 2 часа. Первые признаки водобоязни появились за 2 дня до смерти».

«18 августа в Елизаветградскую земскую больницу поступил Трофим Тягуненко 19 лет с явлениями водобоязни. Тягуненко был покусан бешеной собакой 17 июня, а 18 июня отправлен в Одессу, где ему тотчас после приезда были начаты усиленные прививки. 23 августа больной скончался».

«В «Одесском Листке» напечатано письмо г-на Хмельницкого о том, что его сын 5 лет, укушенный собакой 20 июня и подвергавшийся прививкам на одесской БС, умер от бешенства 5 сентября. Так как той же собакой была укушена и дворовая собака г-на Хмельницкого, оставленная в живых и не заболевшая, то г-н Хмельницкий приходит к заключению, что его сын погиб не от укушения собакой, а от прививок».

«Месяц назад 6-летний сын священника Херсонского полка Розанова был укушен собакой и немедленно отвезен в Одессу для предохранительных прививок. После полного курса больной вернулся в Киев, но через 3 дня у него появились признаки водобоязни. 24 ноября мальчик был помещен в Киевский военный госпиталь, а 25 числа умер».

В начале 1887 г. в Москве проходил II Съезд русских врачей. На секции гигиены и общественной медицины о бешенстве прозвучало 5 докладов. Два оратора (Кишенский и Мороховец) занялись чистой статистикой: по архивам Екатерининской больницы с 1820-х гг. оказалось, что «процент заболеваний водобоязнью после укушения собаками, которых с большой вероятностью можно считать бешеными, равняется 3%; лечение гидрофобиков было во всех случаях безуспешно».

В остальных докладах звучал уже привычный лейтмотив. Известный харьковский терапевт Я.С. КРЕМЯНСКИЙ в выступлении «О диагностических свойствах микробов водобоязни и о пользе и вреде пастеровских прививок яда этой болезни сравнительно с другими средствами ее распознавания, предупреждения и лечения» сообщал:

«Прививки людям и ослабленного, и усиленного бешеного яда Пастера заключают в себе столько не подлежащего проверке, что никогда не смогут избежать упрека в бесполезности в одних случаях или во вредности в других – по крайней мере, пока не будет контроля над тем, какие микроскопические или химические части прививаются, какое отношение они имеют к тому, кому и против чего они прививаются, и особенно над поводами к опровержению сомнения в том, что эти прививки сами могут, вместо предохранения от бешенства, служить источником заражения последним».

Еще резче высказались московский доктор В.Е. ИГНАТЬЕВ («О предохранительных прививках яда водобоязни по способу Пастера») и земский врач Черниговской губернии П.С. ЕВСЕЕНКО («Критический взгляд на предупреждение бешенства по способу Пастера»):

«Предохранительные прививки ослабленного яда водобоязни укушенным не могут считаться безусловно обеспечивающими от проявления бешенства. Статистика привитых в том виде, как она существует, не может служить решающим доводом в пользу пригодности способа. Объяснение невосприимчивости пока не идет дальше гадательных предположений. Учреждение пастеровских институтов и обязательную прививку укушенных надо считать преждевременными».

«Ни к одному научному открытию не была так терпелива критика, как к открытию Пастера, к которому тотчас же по его заявлении во множестве стали посылать: врачи – больных, а правительства – деньги. Прививка яда бешенства человеку – не больше не меньше, как смелый опыт, пользу которого силятся доказать подтасованной статистикой. ПС должны сначала сделать всех собак в городе невосприимчивыми к бешенству, а потом уже иметь право практиковать на людях».

Профессор В.В. ПАШУТИН предложил считать на тот момент статистику Пастера недостаточной для разрешения вопроса; поэтому следует быть крайне осторожным в случае предложения прививок. Это заключение было принято единогласно и на общем собрании съезда утверждено.

Одним словом, доверие к творчеству одесситов у русских врачей не возросло.

Читатель усомнится: если все было так плохо с самого начала, то почему укушенных прививают до сих пор? Да, прививают, но от чудесного метода гениального Пастера осталась лишь общая идея – врачи давно перешли от использования опасного живого вируса к полностью инактивированным культуральным вакцинам, дополнив свой арсенал антирабическим γ-глобулином. Между «своими» они признают, однако, что абсолютной эффективности достичь все равно невозможно: например, в СССР за 1964–1969 гг. заболело гидрофобией 56 человек из 43 534 привитых вакциной и γ-глобулином по всем правилам. 0,1% – казалось бы, незначительный показатель, но ведь эти люди, возможно, выжили бы, отказавшись прививаться. Соглашаясь, мы обязаны знать истинную меру своего риска...

Итак, почему современники в большинстве своем так скептически отнеслись к антирабической активности одесской ПС? Во-первых, там совершенствовали «сырой» и смертельно опасный метод не на дорогих животных (Н. Гамалея сетовал: морская свинка стоит аж 3 рубля!), а на людях – материале недефицитном и даровом. Во-вторых, после каждого провала одесситы заявляли, что досадные недоразумения уже устранены и что теперь-то эффективность и безопасность прививок гарантированы – то есть заведомо привирали в интересах дела и прогресса науки. А ложь в медицине неэтична, даже ради расширения доли рынка и роста объемов продаж.

За смерть гидрофобиков одесская ПС не понесла материальной ответственности – люди у нас дешево ценятся. Зато когда Мечников, Гамалея и Бардах, вознамерившись заработать, вторглись в вотчину ветеринаров, их там встретили по-взрослому – судебным иском на крупную сумму (погибшие от вакцин животные таки стоили денег!).

Врез:

* Большинство врачей отнеслись к изобретению химика Пастера настороженно и предостерегали от массовых экспериментов на людях

* Интенсивное пополнение мартиролога мучеников иммунологии «повлекло негативные отклики в местной прессе и специальных журналах»